Книги о 166-й стрелковой дивизии

Борисов, Александр Александрович

Солдаты и Комбаты 

документально-художественная повесть
Посвящается 166 стрелковой дивизии

Борисов Александр Александрович, руководитель Клуба друзей 166 стрелковой дивизии: «Документально-художественная повесть «Солдаты и Комбаты»   посвящена 166 стрелковой дивизии.  Будет состоять из частей, в основе которых история отдельного рядового красноармейца или командира. Повествование будет вестись от лица вымышленного литературного героя, в основе которого будет положена обобщенная история и судьба воина дивизии. Первая часть будет называться — Война.

    Просим участников  сайта оценивать написанное, давать советы и пр.  Думаю это будет коллективный труд».

                             Часть первая. Война

     Младший лейтенант, командир стрелкового взвода Чибисов Александр Иванович смотрел, как за окном вагона проплывали такие до боли знакомые сибирские пейзажи.
     Поезд миновал уже станцию Тайга, где в эшелон дополнительно были приняты мобилизованные красноармейцы из Мариинского района Кемеровской области.
Они сидели взволнованные и растерянные прощанием с родными на станционном перроне. У многих на глазах были слезы.

     Чибисов вспомнил, как проводилась посадка в эшелон в Томске, откуда сформированная дивизия отправлялась на фронт. Известие о войне поступило в воскресенье 22 июня. В этот день дивизия была на сборах в юргинских лагерях. Кроме военной полготовки, стрельб, учений, построений, маршей и всего того, что на военном языке называется плановой боевой и политической подготовкой, слаживанием отделений и взводов, были и другие мероприятия, выступления армейской самодеятельности, духового оркестра, спортивные соревнования. 22 июня до обеда состоялась волейбольная встреча между командами томской и новосибирской дивизий. В этот раз победила томская команда.

      Когда после встречи взвод пришел на обед, было объявлено, что Германия напала на Советский Союз. Нельзя сказать, что это было неожиданностью, ожидание войны витало над страной. Война с белофиннами показала,что военная угроза реально существует.
Победа в ней, а также победы на Халхин-Голе, на озере Хасан вселяли уверенность в силе Красной Армии.
      Было проведено построение, где выступил бригадный комиссар Русанов Иван Иванович и командир дивизии Холзинев Алексей Назарович. Дивизия была построена на плацу  по-батальонно. Ветерок шевелил полковые знамена, солнце освещало решительные и загорелые лица солдат и командиров. Выступали и от воинских подразделений. Чибисову запомнилось выступление майора, командира третьего батальона 423 стрелкового полка Войцеховского Иосифа Ананьевича. Кадровый офицер, он на Октябрьских парадах на площади Революции в Томске отличался подтянутостью, чеканной постановкой шага, исключительной выправкой. Эти командиры составляли костяк дивизии. Не баловала советская власть орденами и медалями довоенных офицеров Красной Армии, но у многих был знак «20 лет РККА», появившийся в 1918 году. Этот знак говорил, что перед вами заслуженный военный, прошедший первые военные победы Советского государства и Красной Армии. Был такой знак и у Войцеховского. Выступление командира батальона было ярким и конкретным, оно заставляло загораться солдатские сердца. Оно было как напутствие и приказ перед атакой. У многих бойцов в памяти осталось это выступление.

      Дивизия в спешном порядке была направлена в Томск на место своей постоянной дислокации. За несколько дней предстояло довести численность дивизии до штата военного времени, которая составляла около 15 тысяч человек. Численность мирного времени томской дивизии составляла 5864 человека. С утра 24 июня военные городки дивизии в Томске превратились в мобилизационные пункты. Работа по укомплектованию велась круглосуточно. К полудню 26 июня дивизия приняла недостающее пополнение по штату военного времени и насчитывала 14483 солдат и офицеров. Весь личный состав получил новое обмундирование и положенное по штатному расписанию оружие. Было призвано около 400 женщин-медиков для укомплектования медсанбата.
В этот же день 26 июня в 23 часа началась погрузка в первый железнодорожный эшелон первого батальона 423 стрелкового полка. Затем в 3 часа ночи 27 июня погрузка и отправка второго эшелона, в 9часов утра-третьего. В 12 часов дня ушел последний эшелон 423 стрелкового полка со штабом полка, ротами связи, транспортной, санитарной, саперной и взводом разведки. Стрелковые полки отправлялись с вокзала Томск-II, артиллерийские с Томска-I. Последний эшелон с частями 166 стрелковой дивизии вышел из Томска 30 июня.

      Чибисову вспомнилось, что до отправки в городке были аккуратные дорожки и росла трава, к концу мобилизации трава была выбита солдатскими каблуками до голой земли. Когда пошел их батальон, провожающие тронулись вслед эшелону, заголосили бабы.
Красноармеец Тимофей из его взвода высунулся по пояс из дверей вагона и закричал:
— Через три месяца вернемся! (Он будет убит 17 июля в бою у озера Щучье Смоленской области).
       Поезд равномерно отмерял километры. За окном проплывали Кулундинские степи. Александр сам был из этих мест. Ему было любо смотреть на пустые пространства сибирской лесостепи, на частые колки березок на ней, переезды с железнодорожными будками, стрелочниками, пропускающими воинский эшелон поднятым флажком в руках. Александр задумался. Перед глазами возникла мать, его босоногое детство с безоблачным небом, выжженной степью за крайними домами, шарами перекати-поле на этой степи, одинокими сусликами, стоящими у своих норок.

       Он внезапно вздрогнул, когда на его плечо опустилась рука и голос с украинским акцентом произнес:

      ̶ Шо,Санёк, задумався? Ничего, скоро будемо свырлити дырки для медалев.
Это, как всегда неслышно, подошел Алексей Пархоменко, лейтенант, командир соседней роты. Он никогда не унывал, там, где он, всегда весело, смех. С такими ребятами легко и в бою и на отдыхе. Познакомился Александр Иванович с ним ещё в прошлом году на сборах в Юрге. Тогда, еще совсем молодой после курсов младших лейтенантов, он еще не мог определиться между своей вчерашней молодостью и новой ответственностью за подчиненных  ему людей, не мог еще стать крепким офицером. Наверное, это было заметно со стороны. Как-то к нему подошел незнакомый офицер и обратился:
Ну чо, салага, нос повесил?

      Александр резко оборотился и хотел резко же ответить, но увидев две лычки на воротнике гимнастерки — лейтенант,- и лукавые, но понимающие глаза офицера, сдержался. Потом, уже позже они стали приятелями. Алексей был старше его на два года, но в юные лета это большая разница. Родился Алексей в Одессе, окончил мореходку, но затем был призван в армию. Его рассказы о морских похождениях, о ловле салаки в Черном море вызывали у окружающих смех. Поэтому-то его обращение — салага   к молодым офицерам было объяснимо.

     Рота Алексея была на хорошем счету у старших офицеров и, несмотря на некоторую фамильярность в обращении, спрашивал он с подчиненных по полной. Многое перенял младший лейтенант у Алексея, некоторые его советы очень даже пригодились. Алексей часто подходил, негромко напевая песенки. По разумению Александра, им самим сочиненными или переделанными из известных песен. Вот и сейчас они негромко поговорили, большинство солдат уже спали.

      Когда Алексей ушел Чибисов прошел по вагону. Взвод спал под равномерный стукоток вагонов по рельсам. Старослужащий Трофимов спал, как будто находился на марше, вытянув одну руку вдоль тела, другую отведя в сторону.
Младший политрук Мищенко даже во сне сжимал желваки скул, его лоб морщился, как будто он объяснял красноармейцам задачи, поставленные последним политбюро РКП(б).
— Этот далеко пойдет, — подумал Чибисов, для него нет нерешаемых вопросов, главное поставить правильную задачу.

       Вспомнил, как на курсах младших лейтенантов один из курсантов в шутку сказал: со Сталиным трудно спорить, ты ему цитату, а он тебе — ссылку. На следующий день не было уже этого курсанта, а политрук еще долго проводил беседы, проверяя политическую грамотность будущих офицеров.

       Бирюков спал спокойно, сложив на груди натруженные руки. В мирное время был он токарем и машинная смазка крепко въелась в его ладони, окрасила черным трауром ногти на пальцах. Он быстрее всех во взводе собирал и разбирал винтовку Мосина, как будто работал на своем станке в томских мехмастерских.

        Крепко спал Слепцов Нестер Данилович — призывник из Красноярского края. Его широкое русское лицо во сне было спокойным и безмятежным.  Почему-то именно он проникся доверием к младшему лейтенанту и рассказал ему свою историю. Родился он в семье старообрядцев, сосланных в Сибирь еще в петровские времена. Его прадеды, по словам Нестера, были сосланы в Сибирь еще с протопопом Аввакумом. Ушли они далеко в тайгу от иркутского тракта, поселились на речке Бирюса, что одна вытекает из озера Байкал. Жили там вдали от цивилизации, соблюдали старые обряды, семьи создавали из своих.
        Жили по старым обрядам, старинные церковные книги считались священными. Все изменилось после октябрьских событий в Петрограде. Прокатилась гражданская война по Сибири, разделила людей на два лагеря. Многие старообрядцы были отнесены к зажиточным, в том числе и семья Слепцовых. Получили поражение в правах в тридцатые годы. Выселять их не стали, куда уж выселять дальше Сибири, но были они лишены избирательных прав. Только в 1936 году с принятием сталинской конституции была восстановлена справедливость. Дальше — призыв в РККА и какая-то перспектива в жизни.
Побила жизнь Нестера, научила быть осторожным, его суждения были проверенными и разумными.
     Все спали, кроме часового. Чибисов проверил охрану, дал распоряжение часовому. Лег, по привычке переместив кобуру с пистолетом вперед для удобства. Уже перед сном вспомнилась песенка Алексея, бывшего моряка, ныне лейтенанта:

«Поцелуй, поцелуй, Перепетуя,
Я тебя,как безумный люблю,
Если любишь копченую скумбрию,
Я тебе ее отправлю хоть вагон».

     Кто такая Перепетуя и почему ей нужно отправлять вагон рыбы, подумал, засыпая младший лейтенант.

     Поезд мчался на запад, паровоз оглашал своими криками одинокие полустанки и окрестности.