Книги о 166-й стрелковой дивизии

Глава пятая. Озеро Щучье

     Странный сон приснился Александру. Будто охотятся они на уток вместе с отцом на большом озере Чаны, что на границе Омской и Новосибирской областей.   Вот прозвучал выстрел и к его ногам упала утка. Александр поднял ее с земли, тело птицы было еще горячим, кровь сочилась из грудки. Пальцы Александра окрасились кровью. Он проснулся. Сердце билось в груди.

    Чиркнул трофейной зажигалкой, подаренной ему особистом за поимку немецких диверсантов. Нет, руки были чистыми. Вышел из избы. Его окружило темное смоленское небо, на нем неярко светили утренние звезды. На востоке прояснивало.
     Формирования дивизии втягивались в новую повседневность фронтовой жизни. Она была не той размеренной, отлаженной в мирное время, а ежедневно и ежечасно могла круто измениться. С утра проводились полковые и дивизионные совещания. После них командиры рот бежали в свои порядки и говорили о новых вводных, приказах и распоряжениях. Так сверху вниз доходили до солдата. Если в дивизии и полку говорили на сугубо военном, штабном языке, то чем ниже, тем проще этот язык становился. И уже внизу ефрейтор или старшина говорил, собрав своих солдат:
— Так, подтянись, смирно! Сегодня наше отделение после завтрака выдвигается пешим порядком в точку, — называлась точка или направление.
— Сбор и построение в 7.00 у крайней избы, где живет Матрена. Вольно. Разойтись.
Матрена снабжала солдатиков самогоном, оказывала и другие услуги. Конечно, по законам военного времени расплата могла быть суровой, но кто не рискует, тем более в эти времена, когда сегодня живой, а завтра —  нет тебя.

       Большими проблемами начального периода войны были связь и разведка. Исходя из точной информации о противнике и быстрой передачи решений командования в войска, обеспечивался успех боевых действий. Однако связь дивизии со штабом армии работала из рук вон плохо. Некоторое время ее вообще не существовало. И для армии была задача установить место нахождения штаба дивизии. Телефонная связь работала только через сельскую низовую систему, которая была плохо налажена, да и  диверсанты делали свое дело.

      14 июля в дивизии появилась информация о том, что в 60-ти км западнее г.Белый, в районе озера Щучье, появилась фашистская группа около тысячи человек с танками, предположительно десант.

     Эта информация была срочно донесена в штаб армии, который в свою очередь донес ее в Генштаб. Проверка этой информации, уточнение ее разными видами разведки в т.ч. и авиационной, а затем выработка решения, последующее донесение  приказа в армию, а затем и в дивизию заняло два дня. Только 16 июля в штаб 24-й армии поступила телеграмма за подписью Г. К. Жукова с приказом «разыскать противника и по обнаружению уничтожить его своими механизированными частями».
     Генерал Калинин, выполняя указание Жукова, отправил офицера связи на поиски штаба 166-й стрелковой дивизии. Было принято решение задействовать части дивизии в уничтожении десанта у озера Щучье. Данный приказ был отправлен 17 июля, а получен 18 июля в 15.00. Но еще раньше в район озера был отправлен отряд, состоящий из взвода 191 отдельного разведывательного батальона во главе с мл.лейтенантом, командиром взвода Григорием Найкиным.

     На следующий день, когда сведений от разведчиков не поступило, но уже был получен приказ, был сформирован мотоотряд из батальона 735-го стрелкового полка с артиллерией и ротой танков Т-25 во главе с командиром дивизии подполковником С.Т. Койдой. 18 июля в 4.00 утра отряд в составе двух батальонов на автомобилях с легкой артиллерией и 17 танками под командованием подполковника Койды, выдвинулся в сторону озера Щучье.
     Задача заключалась в окружении и уничтожении группы противника в районе озера Щучье. Предполагалось, что задача будет выполнена к исходу дня. Отряд подошел к озеру в 13 ч. 30 минут и двумя ротами начал окружение вражеского десанта. Противник встретил наших бойцов сильным огнем. Особенно сильное сопротивление немцы оказали на подступах к деревне Шихово. В деревне стояли закопанные, готовые к обороне танки. Они вели меткий огонь по нашей колонне. С чердаков домов строчили пулеметы. Красноармейцы залегли. Наша артиллерия ударила по деревне. Пулеметы врага замолкли. Командир 1-го батальона Д. И Кобер поднялся и с криком «ура» повел бойцов батальона в атаку. Закопанные немецкие танки были неуязвимы и продолжали стрельбу. Осколком разорвавшегося снаряда смертельно ранило Давида Ивановича Кобера.
17 танков, входящие в группу, были уничтожены в течение одного часа. Они были выбиты 37 мм. немецкими противотанковыми пушками. У нас также были пушки такого типа, кстати, советские конструкторы взяли за основу немецкую пушку калибром 37 мм. Просто на лафет этой пушки был положен ствол калибра 45 мм. Но, если у немцев в каждую дивизию  входило 75 пушек, то в нашей стрелковой дивизии был создан отдельный артдивизион 45 мм противотанковых пушек, так называемые «сорокопятки», которые в бою у озера Щучье не принимали участие.
Кроме этого, наши «сорокопятки»  не могли пробить броню среднего немецкого танка, а уже в начале войны немцы использовали такие танки, а у нас в основном были легкие танки, типа «танкеток», которые  хорошо показали себя на юргинских учениях, но в боевых условиях против немецких танков они были слабы. Хотя немцы сами шутя называли свои противотанковые пушки калибром 37 мм. «дверными молотками» и «хлопушками», но за счет использования снарядов для них нового образца они представляли большую угрозу для наших танков. Дело в том, что немцы использовали кумулятивные и подкалиберные снаряды, которые легко прожигали танковую броню. Достигалось это за счет большей скорости снаряда, который был легче нашего примерно вдвое. В немецком снаряде использовался сердечник из вольфрама, который пробивал башню танка и внутри танка разрывался на мелкие частицы, уничтожая экипаж и выводя из строя управление танка. Таких снарядов в Красной Армии в начале войны еще не было.
      Вечером командир полка Койда приказал одной роте зайти в тыл деревни Шихово. Но рота попала под ураганный огонь со стороны соседней деревни Гороватка. Был поздний час и бойцы окопались. Наутро, после короткой, но массированной артподготовки, бойцы ринулись в атаку и выбили немцев их деревни Шихово. Гороватку в лоб было не взять — она вся была утыкана зарытыми в землю танками. Оценив обстановку, командир принял решение: атаковать деревню ночью, окружив со всех сторон и ринувшись в штыковую.  В темноте можно была своего не отличить от немца. Отличительный знак наших бойцов-белая повязка на рукаве. 

       Немцы не ожидали ночной атаки.  Красноармейцы забросали танки и автомашины зажигательными бутылками, в окна домов с врагами летели гранаты. В дверях домов встречали штыками обезумевших фашистов. Было уничтожено много техники и живой силы, но долго удержать Гороватку не удалось. Были похоронены погибшие красноармейцы и командиры в деревнях Шихово и Гороватка.
 Капитан, командир 1-го стрелкового батальона Кобер Давид Иванович  был похоронен в братской могиле в деревне Гороватка.

        Со стороны  разъезда Ломоносова приближались немецкие танки, по деревне был открыт огонь, налетела вражеская авиация. Пришлось отступить.
Воины 166-й стрелковой дивизии не могли знать, что они вступили в бой не с группой десанта, а с передовыми частями 39-го механизированного корпуса немцев и 3-й танковой группой гитлеровского генерала фон  Гота. Однако они сделали все от них зависящее.
       Дивизия начала счет погибшим. В этих боях потери личного состава составили 107 человек убитыми и 354 раненых.

       В оперативной сводке Генштаба Красной Армии №59 от 21.07.1941 г. говорится: «Мотоотряд Койды вел бой с пехотой и танками противника в районе озера Щучье. В результате налета до 50 самолетов противника и превосходстве его в танках, отряд вынужден был начать отход».

      Это едва ли не первый случай с начала войны, когда немецкий заслуженный генерал Гот, автор вместе с другим генералом Гудерианом знаменитых танковых клиньев, получающий награды за Польшу, Францию, Голландию из рук фюрера, так вот, этот генерал получил изрядную трепку в июле 1941 года  от Красной Армии и 166 стрелковой дивизии.
     21 июля 1941 г. дивизии была поставлена задача передислоцироваться южнее к реке Вопь и войти в состав оперативной группы генерала Калинина.
735 полк был заменен   423-м стрелковым полком, продолжая бои с немецко-фашистскими захватчиками. На стороне немцев была 3-я танковая группировка генерала Гота, усиленная моторизованными частями немцев. И даже в этих условиях советские бойцы проявляли чудеса героизма, применяли пушки и гаубицы против танков, при отсутствии их применяли испытанное средство против танков-бутылки с горючей смесью, в народе их называли «коктейлем Молотова». Эти бутылки поджигали специальными спичками и горящие бросали в немецкие танки.
Сами при этом часто погибали. Рассказывали один такой случай, когда Сталину донесли, что боец не смог поджечь бутылку с горючей смесью. Сталин приказал собрать всех директоров спичфабрик и пытался раскурить свою трубку. Одна спичка сломалась, вторая не загорелась, лишь третьей спичкой смог Сталин зажечь свою трубку. Раскурив трубку, Сталин спросил:

— Вопросы есть?

В кабинете стояла мертвая тишина.

 Сам ответил:

-Вопросов нет.

    После этого все спички загорались. Был ли такой эпизод, нет ли, но бойцы с удовольствием описывали этот случай. Лейтенант Чибисов слышал эти рассказы и не раз и в его фронтовом блокноте появлялись строчки будущих стихотворений. Не все из них можно было поместить во фронтовую газету, за некоторые можно было попасть и в «места не столь отдаленные» на Колыму или лесоповал. Да и журналисты не самоубийцы, никакой редактор не поместил бы их в газете.
  Уже после войны и позже ее выпустит Александр Иванович  «Избранное» из своих стихов, там они и увидят свет.

Сталин и спички
Осенью под Москвой
Рвались фашисты пылко,
Не смог боец молодой
Спичкой зажечь бутылку.

Сталину донесли
Среди вопросов срочных.
Он приказал собрать
В два часа ровно ночи.

И по стране большой
Дан приказ — взять за жабры!
И собирал конвой
Директоров спичфабрик.

Вот собрались они,
Нет никого, — чтоб нету.
Сталин ходит один
Тихо по кабинету.

Трубку он достаёт,
Время неспешно тает,
Старый кисет берёт,
Курево набивает.

Спичку берёт рука,
В ней словно в клетке птичка.
Но не горит пока,
Не загорелась спичка.

Нет от второй огня,
Хоть и чиркал умело.
Смотрят директора,
Сидя окаменело.

Третья сломалась вновь.
Что это тут за шутка!
Вот наконец огонь
И задымилась трубка.

Сталин держал огонь,
У  телефонов стоя,
Он  освещал ладонь,
Лоб и лицо рябое.

Молвит: «Вопросы есть?»
Тихо. Сидят невнятно.
Сталин: «Вопросов нет.
Думаю, всем понятно!»

Мёртвая тишина.
Если бы даже шёпот.
Сталинские слова,
Как орудийный грохот.

Кинул спокойный взгляд
Словно с кремлёвской выси.
Очи его горят,
Как у таёжной рыси.

Под паровозный вой.
Лёжа и сидя, стоя,
Едут они домой.
Рады, что без конвоя.

 И на фронтах войны,
 Где предстояли стычки.
 С боя до тишины
 Нам помогали спички.

 И до конца войны,
 В дождь и в туманной дали,
 Спички сжигали мы,
 Там, где с тобой бывали.